Глоссарий на сентябрь...

-->

Мать-земля – женщина, чей материнский инстинкт не имеет границ и проявляется в отношении ко всем живым существам, даже к тем, на кого он по идее распространяться не должен. К примеру, Мать-земля может нянчиться с собственными родителями, преподавателями, пытаться опекать случайных прохожих (если кто-нибудь будет идти по улице и громко икать, Мать-земля обязательно предложит водички или напугает так, что не только икота пройдет, но и седина на висках покажется). Что еще интересного в таких женщинах? Они могут искренне радоваться тому, что любимый ушел к другой, а не просто так… в пустоту, потому что если он не один, то можно быть спокойной насчет того, что он будет одет, накормлен, и счастлив. На мужчин подобное явление почти не распространяется, хотя встречаются исключения.

Кнокальщик (от англ. «Knock» - стучать) – человек, который подмечает все подробности во взаимоотношениях окружающих: слова, поступки, кто что пообещал и не выполнил, кто кому сколько денег должен, кто поздоровался, кто промолчал, кто ушел в туалет и не вернулся и т.п. Кнокальщик сечет всё, что происходит вокруг, и при удобном случае может припомнить абсолютно всё до мелочей, подобно камере слежения в торговом центре. Исторический пример кнокальщика – Павлик Морозов, кинематографический пример – управдом из фильма «Брильянтовая рука», которую сыграла Нонна Мордюкова (думаю, все помнят эту фразу: «Наши люди на такси в булочную не ездят!» - такое можно услышать только от кнокальщика). Одной из разновидностей кнокальщика является кнокальщик-индивидуалист – это человек, который наблюдает только за тем, что касается непосредственно его персоны.

Опоссум – это не только млекопитающее сумчатое животное, прикидывающееся мертвым в случае опасности. Опоссумом можно назвать любого человека, избегающего стрессовых ситуаций, таких, как экзамены, собеседования о приеме на работу, выяснения отношений, ссоры с друзьями, публичные выступления, или даже уборка в квартире. Распознать опоссума легко: обычно это радостный и дружелюбный человек, но стоит только «грому грянуть», как он начинает «прикидываться мертвым», взгляд его становится отсутствующим, глаза стекленеют, он пытается покинуть поле боя, и если ему не удается, то опоссум забивается в угол и не подает никаких признаков жизни.

Микроблоговая истеричка – подруга или знакомая, которая заполняет собой всю новостную ленту в любой соцсети, будь то Контакт или Фэйсбук. Что примечательно, эта особа пытается высказать все, что ей наболело за долгие годы при помощи комиксов, цитат с картинками, песенками, видеозаписями и прочим мусором, который загромождает ее страничку и выносит мозги как минимум двумстам ее знакомым. Нейтрализовать микроблоговую истеричку практически невозможно, остается только игнорировать или вовсе прекращать общаться.

Цветик-Семицветик – многогранная личность, с которой можно ощутить абсолютную свободу и то, что называется «быть собой». К примеру, сегодня вы с Цветиком сидите на террасе какой-нибудь кофейни, цитируете Бродского и попиваете красное полусладкое под Чета Бэйкера, завтра едите макароны с тушенкой под Цоя, выложив локти на стол и громко чавкая, а послезавтра вы на ходу сочиняете рэп, катаясь на лонгборде со сбитыми в кровь локтями и коленями.

Для журнала "Univer"
Сайт журнала: univertut.com

Всё заканчивается...

Всё заканчивается фарсом,

Горьким смехом, простым «Привет»,

Разговором про поле с рапсом

Или чей-то автопортрет.

Странно… взвешивать «за» и «против»,

Столько боли перетерпеть,

Чтобы камнем сидеть напротив

И спокойно в глаза смотреть.

Мы, как два ошалевших тигра,

Что из цирка бегут в леса.

Только там, где нет места играм,

Искажаются голоса.

Оттого, что в них, настоящих,

Прорезается глубина.

Посмотри-ка на нас, щемящих

Память… две головы без дна.

Здесь...

Скажи, чем сегодня ты хочешь запить одиночество,

Какой анестетик сотрет в порошок молчание?

Безропотным донором кровь выливая в творчество,

Бежишь от лавины апатии и отчаянья.

Закрылась, нажала на «стоп», и никто не вломится,

Не спросит о вечном, не станет играть на косточках,

Но это иллюзия, призрак, к тому и клонится,

Что он уже здесь, но не в двери вошел, а в форточку…

Быть может он с кем-то прочнее канатов связанным,

Кровавыми клятвами или ночами летними,

А может быть ветром восточным на запад загнанным,

Последними вздохами, копьями солнц последними.

Не важно откуда, и впрочем, уже, надолго ли,

Он здесь, и теперь во стократ тяжелее дышится.

И, кажется, сверху крылом по плечу похлопали,

И это не снится, не видится и не слышится…

Другу...

Лето бьется в ознобе из холода в жар, и бредит,

Говорящими светофорами, визгом шин,

Он хотел бы приехать, но все равно не приедет,

В предпоследний момент осознав, что привык один

Просыпаться одетым в прихожей, и каждый вечер

Среди шумных компаний рассматривать потолок,

Он хотел бы делить с ней всё, но делиться нечем,

Переполненность пустотой отдает в висок.

В два выходит из паба и мнёт сигарету в пальцах,

Исчезает из вида, свернув на пустой проспект.

Не привязываться ни за что, и ни с чем остаться,

Чтобы с корнем не рвать из души, проклиная всех.

Не удерживать жадно секунды в стеклянных колбах,

Уходить не с рассветом, а с мыслью: «Не то, не та…»,

И не ждать, пока кто-нибудь мудрый ударит по лбу,

Или всё поглотит онемевшая пустота…

"Маслом вверх"

Пару месяцев назад у меня был интересный период тотального невезения абсолютно во всем до мелочей: если я звонила, никто не брал трубку, во сколько бы я ни вышла из дому, я опаздывала, меня предавали друзья, подводили абсолютно все знакомые, у меня садился аккумулятор в плеере в самых жутких маршрутках с шансоном, ломались каблуки, вобщем это был какой-то затяжной фильм про неудачника... но однажды во вторник у меня бутерброд из рук выпал, и приземлился маслом вверх. Я тогда подумала: "Огоооо... вот это повезло! Такое событие, что просто грех не нарисовать этот бутерброд вместе со звуком от падения...". На самом деле идея здесь двойная, и я не хочу рассказывать о втором значении, пусть каждый видит что-то свое...)))

О деревьях...

Ты деревом был? Ну, вспомни...

Вот, я не смогла бы, точно.

Мне хочется всех их с корнем

Достать из земли досрочно...

Падаю...

-->

Падаю в пропасть, как видишь, без лишней помощи.

Не прочитав договор, принимаю правила.

Вот мой билет на корабль посекундно тонущий,

Вот моя кляча, я все на нее поставила…

Старая пьеса, все роли давно расписаны,

Грустный финал и изъеденный молью занавес.

Если кривляться, то лучше, конечно, искренне,

Спрыгнуть с бордюра бывает больней, чем упасть с небес.

Падаю в пропасть и в лаву — к тебе в объятия,

Утренний холод накроет дождливой скатертью,

Выдохом, безусловностью, как проклятием,

Теплой тоской, перешедшей на шепот памятью…

Весеннее...

 Проснёшься не раньше двенадцати, вся в словах,

Будильник послушно пищал ещё где-то в десять.

Весна тебя, словно грязную глину, месит,

И руку на пульсе держит, пока жива…

А город акулой заглатывает дома,

Дробит кирпичи обесцвеченными зубами,

И ветер, в карманы пробравшись, звенит ключами,

И путает волосы, тихо сводя с ума.

У каждого светофора ковчега ждут

По парам разбившись, застыв, как на старом фото,

А ты напеваешь в миноре тихонько что-то,

Как будто  на горло грустью наложен жгут.

Тебя обнимает уставший апрельский снег,

Он так же, как ты, раздражительно неуместен,

И хочется с подоконника ноги свесить,

И ждать птичьих стай, круглосуточно глядя вверх…

Так странно...

 

Так странно…

Когда через пальцы ток льется

Водой из крана,

Когда без тебя светила

Чернее сажи,

И, чтобы ходить, перила

Нужны и стражи.

Когда ни взглянуть, ни встать,

И слова глотаю,

И бью кулаком кровать,

Ведь не сплю — вздыхаю.

Когда в каждом жесте страх,

А в глазах — нелепость.

Когда расстоянье в шаг,

Но ты словно крепость.

Когда после каждой ноты

Мороз по коже,

Так странно, не зная кто ты,

Любить до дрожи…

По пути...

Ты всегда был слегка неместным

И отчасти вневременным,

Иммигрантом в вагоне тесном,

В черно-белой толпе цветным.

Нараспашку, с уставшим взглядом

И простудой длинной в года,

Летним ливнем, холодным градом,

Камнем, канувшим вникуда…

Сквозь разорванный шов кармана

Мелочь падает, не звеня,

Оставаясь, как кровь из раны,

Указателем для меня.

Я сорвалась бы паутиной

С места, c ветром, и не дыша,

Зацепилась бы, став незримой,

За подол твоего плаща,

Но наступит одно из завтра,

Мы увидимся во плоти.

Север, Юг ли, Восток ли, Запад,

Нам хронически по пути…

(Photo by Alex Botsman - "Postapocalyptic blues")

Я к тебе...

Я к тебе… но тебя здесь нет,

Только мебель, остывший чай,

Смесь из пепла от сигарет

С пылью космоса — весь мой рай.

Я к тебе… невзначай, чужой,

Недовысказанным ничем,

Коридорною тусклой мглой,

Тенью, выстеленной вдоль стен.

Я к тебе… ни за чем… вдохнуть

Воздух, сброшенный камнем вниз

С плеч твоих, и скользя, как ртуть,

Раствориться в толпе из лиц

Незнакомых, шагнув за дверь,

В перекрестки и свод небес.

Я к тебе… как убитый зверь,

Над камином меня повесь…